#Как мы живём

«С одной стороны, мы смелые ребята. Но с другой — у нас есть дети, родители». Журналистка Анна Яровая о переезде в Финляндию

10 октября 2018
Несколько месяцев назад журналистка медиа-проекта 7X7 Анна Яровая сообщила о том, что вместе с мужем — журналистом Глебом Яровым — покидает Россию. Они оставили родной Петрозаводск и перебрались в Финляндию.

Анна и Глеб — семья расследователей. Глеб — автор, например, расследования «Валаамские миллиарды». Анна — лауреат премии «Редколлегия» за лонгрид «Переписать Сандармох».

Решение переехать супруги приняли ещё год назад — после увольнения мужа из Петрозаводского государственного университета, где он работал преподавателем. Оно случилось после некоего запроса из ФСБ Глебу его предоставить отказались, но попросили написать объяснительную о двух заграничных поездках. Журналист восстановился в должности через суд, но вскоре сам решил оставить университет.

Анна Яровая рассказала, с чем связан переезд и почему оторваться от родины так и не получилось.

До переезда

Мы решили переехать по нескольким причинам. Во-первых, из-за ситуации мужа в университете, где ему стало совсем невыносимо работать. После его увольнения и восстановления стало понятно, что знания и качество образования там уже не важны, а важно быть встроенным в систему.

Во-вторых, меня лично сильно подкосила история с Юрием Дмитриевым. Я как-то слишком близко к сердцу восприняла эту фактически расправу над человеком, который никого не трогал. Но только из-за того, что кому-то помешал, его легко выдернули из привычной жизни, втоптали в грязь, разбили семью и психику его дочери. Я понимала, что так может произойти с каждым.

Ну и, в-третьих, стало тяжело психологически работать в России.

С одной стороны, мы смелые ребята, нам нравится наша работа, нравится писать и говорить правду, особенно тогда, когда её пытаются замалчивать. Но с другой — у нас есть дети, родители.

Не было ни дня, чтобы мама мне не говорила: «Может вам не стоит писать об этом, не надо заниматься журналистикой, вас же могут посадить или что-то сделать». Мы, конечно, смеялись в ответ, отшучивались, успокаивали родителей, говорили — кто мы такие, чтобы нас сажать. Но внутри какой-то маячок тревожный начинал работать, потому что доходили слухи от разных источников, что нами интересуются, что папочки с именами лежат на столах у кого надо, что если что — найдут управу. И это как-то дико бесило.

Поэтому было так: сначала мы взвесили все «за» и «против» и твёрдо решили: надо уехать. Потом Глеб стал подавать заявки на работу в Финляндии. После этого мы уже не сомневались. При этом я не могу сказать, что это навсегда.

Мы просто захотели попробовать пожить в более спокойной обстановке.

К тому же Финляндия нам хорошо знакома, она близко, живем мы рядом с границей, поэтому психологически уехать было проще: за пять часов можно добраться до Петрозаводска, где родители и друзья.

Мы съездили пару раз в Йоэнсуу (город на востоке Финляндии — 4С) на машине: завезли всё необходимое на первое время. Потом загрузили детей, набили вещами полный багажник и уехали. Сейчас периодически бываем в Петрозаводске, забираем разные нужные штуки, но многое оставили в России.

Вообще, решили с вещизмом покончить, избавиться от хлама, раз уж такая возможность появилась.

До нового года мы снимаем квартиру со всей мебелью и техникой, потом будем искать что-то на более длительный срок, но в таких квартирах только стены есть, поэтому будем думать: везти из России кровати и столы или здесь покупать.

После переезда

Я очень рада, что мы уехали. Особенно, когда читаю о новых законах, о новых арестах, уголовных делах в России. Мне даже не за себя радостно, а за детей моих. Они тут хорошо устроились, можно сказать: в школе у старшего уже есть друзья, ему очень нравится там. Младший, конечно, пока сказать о своих эмоциях не может, но тут комфортно для малышей — площадок много удобных, на велосипеде гоняем везде, где захотим.

Лично я скучаю по друзьям, по своему спортивному залу, по родителям. Не могу сказать, что у меня много времени было дома на встречи. Но какой-то дискомфорт от того, что не могу просто позвонить подруге и через час пить с ней кофе, присутствует.

Разницы [в работе] пока не чувствую.

Я всё так же сижу за компьютером, пишу тексты: в Петрозаводске я привыкла работать дистанционно.

Разве что там чаще была возможность пообщаться с людьми вживую. Стало сложнее брать комментарии, но с этим справляюсь.

“Нервов” всё также хватает. Я человек с высоким уровнем эмпатии и всегда за всё и всех переживаю, хоть не всегда об этом открыто говорю. События на родине подкидывают поводов попереживать достаточно. Но теперь после тяжелого эмоционального дня я проще отхожу от пережитого: просто выхожу на улицу, иду в магазин, и умиротворение финнов меня успокаивает. Вообще, я стараюсь меньше работать, пытаюсь втянуться в новую жизнь. Пока плохо выходит. Я профукала все осенние языковые курсы. Как только найду новые, будет повод сменить обстановку, стимул сильнее социализироваться. В целом планов много, осталось найти время.

Работа моя не позволяет сильно оторваться [от России]. Всё же повестка российская держит крепко. И я не знаю, понравится ли мне этот отрыв, если он случится. Пока чувствую эмоциональную усталость в целом от того темпа, в котором жила последние годы. Может, нужно просто отдохнуть. Здесь всё к этому располагает.