#Как мы живём

«Да, я очень трусила, потому что у меня пожилая мама» Как исполнить журналистский долг во время пандемии?

20 мая 2020
Во время пандемии CoViD-19 многие — в том числе журналисты — стали соблюдать карантинные меры и перестали выходить в общественные места. Но долг журналиста как раз и состоит в том, чтобы рассказывать людям о том, что происходит, предавать огласке скрытые от большинства истории и осуществлять контроль «четвёртой власти» за первыми тремя её ветвями. О возможном противоречии между исполнением профессионального долга и желанием не стать источником опасной инфекции мы спросили у «полевых» журналистов — репортёров и специальных корреспондентов, которые оказываются в гуще событий чаще других.

Сергей Маркелов, журналист-фрилансер, репортёр «7×7» (Петрозаводск)

Я видел, как региональные и многие федеральные СМИ (на первых порах особенно) были не над паникой, а, скорее, только подогревали её. [В этой ситуации] для меня важнее всего было сохранять профессионализм. То есть если я, допустим, пишу, что в Карелию едут туристы из Москвы, то должен понимать, что местные жители в какой-нибудь деревне могут взять вилы и пойти выгонять этих туристов. А если пишу, что серьёзность карантина преувеличена, и пишу своё мнение, а не мнение вирусолога или эпидемиолога, или даже врача «скорой», то я тоже должен башкой соображать своей — сколько народу после моего поста поедут на шашлыки, снимут маски, начнут обниматься со своими пожилыми родственниками и всё такое. Это я основываюсь на том, что видел в Карелии, по крайней мере, в первые две недели карантина.

Сергей Маркелов
Сергей Маркелов

Вообще-то, у нас в Карелии летом клещи, зимой зима, итак нелегко работать. На Ямале (если читали мою объяснительную) пришлось много пить, тоже риск своего рода. В Узбекистан гонял, чтобы сделать репортаж о политических узниках, там в принципе каждый шаг непросто давался, хотя я вот последние пару дней сижу и вспоминаю, что ровно год назад вернулся из Узбекистана и я бы сейчас, наверное, съездил бы туда, там хорошо и люди отличные… Но рисковать своим здоровьем прям серьёзно мне не приходилось. Помню, мне как-то предложили поехать с какой-то комиссией в тюремную больницу к туберкулёзным больным, я отказался. Потому что у меня дети всё-таки. 

Не помню также ситуаций, чтобы для общественного здоровья мне приходилось жертвовать работой, если только не считать мое увольнение с ГТРК в 2015 году. 

На месте многих журналистов я бы пожертвовал работой ради общественного если не здоровья, то спокойствия

Сам в последнее время стараюсь не читать местные новости, кроме сухой статистики и какие-то решений на уровне правительства — решил последовать совету «Медузы» и максимально ничего не делать, отдыхать. Если ситуация вынуждает идти меня куда-то, я делаю это так, чтобы не контактировать с людьми. Современные средства связи это позволяют делать. Может, если бы какие-то массовые вещи начались серьёзные, с последствиями, пришлось бы идти, но пока дальше шашлыков у озера люди у нас не продвинулись, и хорошо.

Светлана Анохина, журналистка и публицистка (Махачкала)

Моя непосредственная работа позволяла делать материалы дистанционно. Но мне пришлось вылезать, когда была незаконно задержана машина городской активистки. Ей было предъявлено какое-то совершенно дикое обвинение. Сначала просто сказали, что машина в розыске. Потом не желали её отдавать и сказали, что в машине находятся гранаты и автоматы. И два дня я по нескольку раз выходила в Советское РОВД, так как живу рядом с этим местом. Это не мой профиль, и материала я не делала. Но я шла, потому что некому было пойти — к сожалению, люди не умеют вести прямой эфир, а кому-то надо было там присутствовать. Всё-таки у нас, в Дагестане, журналистов остерегаются, и я понимала, что моё присутствие будет для них некоторой острасткой.

Да, я очень трусила, потому что у меня дома пожилая мама, ей 91-й год. В результате она приболела. Не знаю, я притащила на хвосте или нет — я соблюдала меры предосторожности и мыла руки

Никогда не стоит вопрос так: я сяду и буду выбирать, где у меня долг журналиста, а где опасность заразиться. Это всегда происходит спонтанно. Если ты понимаешь, что кто-то может сделать работу за тебя, то не идешь. У меня таких мыслей не было, потому что никто это не мог сделать. И оставлять людей на произвол судьбы [нельзя было]. Хотя я на них злилась, потому что это люди, которые вирус отрцают.

Светлана Анохина
Светлана Анохина

Вы, наверное, видели большой репортаж Лены Костюченко в «Новой газете», которая не просто вышла куда-то — она поехала в больницу и провела там сутки. Несмотря на меры защиты, это серьёзная угроза. Я вообще думаю, что в журналисты идут люди немножко отмороженные. Иначе бы они не лезли в кучу неприятных ситуаций.

Татьяна Брицкая, собцкор «Новой газеты» в Северном регионе (Мурманск)

В моём случае все оказалось проще: я собкор в северном регионе, у меня home-office, и в этом смысле я давно была на удалёнке и даже в некоторой изоляции. Конечно, под запрет попали командировки: редакция решила, что приоритетно сохранить здоровье сотрудников. При этом интенсивность работы раза в три выросла: люди оказались в критической ситуации, когда им может помочь только огласка, и, конечно, мы с ними работаем. Просто работаем по скайпу, зуму, телефону. Конечно, стало труднее: правило трёх источников никто не отменял, а в личном общении люди более склонны доверять тебе, нежели через экран ноутбука. Конечно, когда случаются критически важные истории, требующие нашего присутствия, мы все выходим из дома, но с простыми правилами безопасности и последующей изоляцией, чтобы не заразить коллег и близких. Правило простое: что можешь, делай из дома.

Татьяна Брицкая
Татьяна Брицкая

Могу привести примеры из практики коллег. Наша Елена Костюченко сутки провела в «красной зоне» Московской больницы, чтобы сделать прекрасный репортаж. Да, в костюме, да, потом сдавала тест. Всё равно риск был. Но ради такого текста я бы тоже рискнула. Ещё одна моя коллега делала репортаж с въездов в Москву, когда полиция перестала пускать иногородних и устроила затор. Конечно, там надо было присутствовать, чтобы писать об этом и помочь людям. 

События, требующие немедленного реагирования, грубые нарушения прав человека, которые нужно документировать, быть живым свидетелем — ради этого можно и нужно выйти из дома

Денис Камалягин, главный редактор газеты «Псковская губерния»

Мы воспринимали свою работу как сферу, которая не может приостановить деятельность, несмотря на запреты, поэтому работали в обычном режиме. Новостники у нас работали из дома, остальные при необходимости работали в редакции и ходили на встречи. Мы по возможности изолировали себя от близких, понимая, что с таким количеством общения находимся в зоне риска, плюс, конечно, соблюдали санитарные нормы, но на этом всё.

Денис Камалягин
Денис Камалягин
В целом наша редакция придерживается позиции, что ограничительные меры, не считая те, что были приняты для людей 65+, преувеличены 

Для нас я правда не вижу ограничений. Ну, сложно назвать то, что мы сейчас работаем в обычном режиме, риском. Да, мы активно вытаскиваем бизнес рассказывать о своих проблемах и на сайт, и в эфиры ТВ, но вряд ли это можно назвать риском. И в том же время именно сейчас это очень важно и нужно делать, потому что потом будет поздно. 

Карина Заболотная, корреспондентка «7×7» в Архангельской области

В ситуации с COVID-19 для меня, конечно, важнее оставаться дома, не заразиться самой и не заражать других. Если тема требует выхода из дома (ну никак нельзя отработать её из дома) — то да, наверное, я бы вышла, предприняв все возможные способы защиты. Но, на мой взгляд, во время карантина у журналистов не уменьшился объём работ, ежедневно появляются новые и интересные инфоповоды, которые можно отследить и онлайн, причём темы важные, которые позволяют исполнять этот самый журналистский долг.

У меня было несколько тем, ради которых нужно было ехать куда-то и вживую разговаривать с людьми. С карантином это оказалось невозможным и я отказалась от этих идей

Но я не оцениваю это как жертву, просто так сложились обстоятельства, все сейчас живут немного по-другому.

Карина Заболотная
Карина Заболотная

Я бы вышла на работу в общественное место, если это массовый конфликт, протест, акция, действительно крупная и решающая, для разговоров с медиками, если никак нельзя сделать это онлайн (ведь никто не отменял дистанцию, маски, перчатки и антисептики).

Александр Кириллов, журналист-фрилансер, фоторепортёр, видеооператор (Великий Новгород)

Я репортёр. Моя фундаментальная задача — доставлять объективную информацию непосредственно с места события. Я должен видеть, слышать, ощущать. Без этого моя профессия теряет всякий смысл да и самому становится неинтересной. Не могу представить себя безвылазно сидящим в офисе за столом перед монитором и строчащим тексты — это для меня наказание, а не работа. 

Риск присутствует всегда, просто важно уметь взвешивать его, быть максимально осторожным, обдумывать каждый шаг и стараться не совершать глупости ради хайпа, демонстрации крутизны или того же долга

Естественно, я обязан предпринять все разумные меры, чтобы обезопасить других людей от себя при необходимости. Допустим, если у меня есть признаки заразного заболевания, то я буду избегать прямого контакта с другими людьми.

Александр Кириллов
Александр Кириллов

Для меня любимая работа всегда на первом месте и приносить её в жертву не стал бы никому и ничему. А что касается риска личного здоровья, то он, наверное, возникает сразу же, как только выхожу за пределы квартиры и отправляюсь снимать сюжет. И в дороге, и на месте съёмок может случиться всякое, особенно в заведомо неблагоприятных и недружелюбных местах. Поэтому простудные заболевания, различные отравления и мелкие травмы — обычные спутники репортёра, к ним привыкаешь.

Спасибо, что читаете наш блог. Вы тоже можете стать его автором. Для этого зарегистрируйтесь в базе профайлов и отправьте текст для публикации. Запись появится на сайте после модерации.