#Отборные грибы

Активистов мы находим даже через газетные конкурсы вроде «Я и моя собака» Как «Змеиногорский вестник» превратил своих читателей в волонтёров и общественных контролёров

09 сентября 2020
Давно мы ничего не писали для нашей рубрики «Отборные грибы», в которой собираем лучшие практики нестоличной журналистики и региональных медиа-проектов. Новая публикация посвящена районной газете «Змеиногорский вестник» и её прорывному опыту создания и развития читательского сообщества.

В сентябре 2020 года газете «Змеиногорский вестник» в Алтайском крае исполняется 90 лет, но гордиться эта районка может не только солидным возрастом, но и невероятно вовлеченной аудиторией. Совместно с редакцией местные жители ликвидируют свалки, контролируют ремонт дорог, следят за качеством питания в детских садах, борются с вырубкой лесов и выводят на чистую воду чиновников-коррупционеров. Для Змеиногорского района газета уже давно больше, чем СМИ. 

Читатели не просто сообщают в редакцию о происходящем, а активно участвуют в сборе информации и решении проблем. Почти в каждой деревне в двадцати тысячном районе есть волонтёрский отряд, к созданию которого «Змеиногорский вестник» так или иначе причастен. Кроме того, редакция готовит общественных контролёров, которые обеспечивают издание злободневным и качественным контентом. 

Как сделать из читателей активистов? Узнали у главного редактора газеты «Змеиногорский вестник» Людмилы Кейбол.

С чего все началось?

Я работаю в этой редакции с 90-х годов. Тогда «Змеиногорский вестник» был не самой блестящей газетой. Как-то мы возвращались с краевой летучки, где нам пришлось выслушать много неприятных откликов в адрес своего издания.

По дороге остановились с коллегами в лесочке, сели на поляне и очень жёстко между собой поговорили. Нас просто одолела здоровая злость. Ну что же мы, без рук и без головы что ли? И мы тогда решили, что надо что-то менять.

А с чего начинать, когда полный разлад в стране, всё кругом валится, а мы тут газету решили переделывать? Запустили анкету для читателей. Ответы люди должны были приносить на почту. Из трёх тысяч анкет заполненными вернулось процентов шестьдесят. Это очень много, и ответы были довольно жёсткие. Видимо, читателям самим надоело читать беззубую районку. Почти все написали, что хотели бы видеть в газете честное освещение жизни города и района. Когда главы территорий увидели эти пожелания в анкетах, у них лица вытянулись. Нам удалось донести до них необходимость изменений.

Людмила Кейбол
Людмила Кейбол

Первой нашей попыткой придать газете «человеческое лицо» стала акция «Посылка на войну», когда мы собирали гуманитарную помощь нашим землякам из Алтайского края, служившим на Кавказе во время второй чеченской кампании. Пока двое сотрудников были в отпуске, мы почти полностью забили их кабинет тем, что нам принесли люди. Шли целыми семьями. Бабушки вязали носки, хозяйства везли муку и крупы. Потом на ближайшей станции мы загрузили это всё в вагон и отправили нашим мальчишкам на Кавказ. Эта добрая и искренняя акция нас всех словно повернула. Люди ощутили общность друг с другом, а у нас появился махонький контакт с читателями. И мы поняли, что на верном пути. 

В начале нулевых — я тогда уже была главным редактором — мы привезли подарки к Рождеству в детский дом Змеиногорска. Вышли оттуда, и одна моя сотрудница сказала: у этих детей всё есть, и компьютеры в каждой комнате, и одеты нормально, но в глазах — тоска и написано «Я хочу к маме». Так, спонтанно родилась акция с таким же названием — «Я хочу к маме». Мы начали рассказывать о детях в газете и о том, что они ищут родителей, тогда ещё не было запрета на публикацию персональных данных несовершеннолетних. И жители нашего района начали активно брать детей под опеку, кто-то сразу усыновлял. В итоге за три года мы отдали в приёмные семьи около сотни детей — это больше, чем [отдал] миллионный Новосибирск за тот же период. Обратно вернули только двоих. Детский дом в итоге закрыли: старшие дети выпустились, а всех остальных разобрали. 

Как так получилось? Думаю, сработала известная доля сердобольности людей и чужой пример: соседи взяли, и я тоже могу. Плюс мы как редакция не ограничивались только публикацией детских историй. Мы развернули вокруг акции несколько проектов по поддержке семьи и детства. Организовывали курсы для родителей, которые взяли детей под опеку или на усыновление (на государственном уровне этого ещё не было). У нас действовал родительский совет, где приёмные семьи общались и обсуждали общие проблемы. 

Как раскачать людей?

Городским и федеральным СМИ, возможно, сложно понять специфику районных газет, но тут нельзя просто «делать контент», не вовлекая в процесс аудиторию. А вовлекать людей нужно регулярно. Наше кредо — постоянно провоцировать читателей на какое-либо действие. На любое, хотя бы на лайк. Мы каждую неделю проводим акции и конкурсы — на лучшую частушку определенной тематики, на лучшую идею использования вторсырья, на лучшую семейную фотографию — и активные люди проявляются сами собой. 

Активистов мы находим даже через газетные конкурсы вроде «Я и моя собака» — люди высылают кучу фото своих питомцев, а я уже вижу, кто из них чем живет, кто о чём ещё может рассказать, кому какие вопросы можно задать и в какую общественно полезную деятельность вовлечь. 

Мы не ведем никаких баз и списков активистов, у нас нет никаких прописанных технологий, как поддерживать контакты и мотивировать людей. Все это происходит естественным образом. Район и город маленькие, все друг у друга на виду, почти все друг друга знают. Мы не платим читателям — исключение составляют только острые, важные новостные поводы, за которые мы перечисляем на телефон небольшие суммы. В остальном людьми движет чувство причастности и желание помочь. Это важнее.

Волонтёры развозят гуманитарную помощь во время карантина по коронавирусу
Волонтёры развозят гуманитарную помощь во время карантина по коронавирусу

Я часто советую коллегам общаться с читателями в соцсетях, но не по принципу «сам дурак», а реагировать на все их запросы и пожелания, причем желательно круглосуточно. Не обязательно со всем соглашаться, но ни одно сообщение не должно оставаться без ответа. Когда два года назад у нас были проблемы с отоплением в домах, я принимала сообщения в WhatsApp с раннего утра и до полуночи. Людям нужно реальное общение, а не отстраненная публикация новостей. Но при этом мы даем понять, что готовы действовать только вместе с людьми, что недостаточно просто сообщить о проблеме, а нужно еще и внести посильный вклад в ее решение. 

Да, не со всеми читателями получается установить контакт. Есть с полсотни человек —  так называемых профессиональных жалобщиков — которые постоянно ходят со своими вопросами по одному и тому же кругу «администрация — полиция — прокуратура — редакция». Мы ничем не можем им помочь, просто выслушиваем и отправляем восвояси. Они возмущаются и говорят, что мы ведем себя, как чиновники.  Ну что же, всем мил не будешь. 

Зачем газете волонтеры и контролёры?

Многие наши активные читатели становятся волонтёрами. Они не просто подкидывают темы для материалов, они формируют здоровую социальную среду, когда нормой становится не просить о помощи, а помогать самому. А редакция выполняет роль связующего звена между всеми составляющими этого процесса.

У нас был проект «Демократия малых пространств», мы создавали разного рода общественные организации на территории района. Так появилось объединение председателей уличных комитетов, которое регулярно собирается под крылом редакции. А потом пошли волонтёрские отряды. Сначала эту идею мы продвигали в Змеиногорске — писали, агитировали, собирали. Потом с просьбой помочь создать волонтёрские отряды к нам стали обращаться села. Мы помогали им с документацией, поддерживали информационно, организовывали встречи с главой района. 

Сейчас почти в каждом населённом пункте есть волонтёрский отряд. Мы их все немного координируем, подкидываем идеи, где себя можно проявить, кому чем помочь. Перчатки и мешки, например, даём на субботники. Но они и сами проявляют инициативу. 

Нынче в эпидемию коронавируса без волонтёрских отрядов мы бы просто не выжили. В Змеиногорске была вспышка ковида — наш район больше чем на месяц, закрывали на карантин. К нам не приехать, от нас не уехать, всё встало. Нам привозили гуманитарную помощь, и волонтёрские отряды — в том числе мои ребята из редакции — на своих машинах развозили эту гуманитарку по домам и дворам. Они молодцы, я ими просто восхищаюсь.

А еще мы начали от нашей АНО готовить общественных контролёров. С обучением помогла змеиногорская прокуратура — консультировали нас, как правильно по закону проводить общественный контроль, сориентировали по документации. Например, депутат городского совета Виктор Бабенков тогда интересовался темой ремонта дорог. Мы нашли ему в интернете ГОСТы, технологию, выяснили, сколько должно быть асфальта и как он должен укладываться. Он со всеми этими распечатками пошёл и вместе с жителями одной из улиц замерил слой асфальта, проверил, сколько асфальта привезли и на сколько метров его хватило. В общем, весь процесс проконтролировали. А мы об этом написали. 

Мы подготовили около 20 контролёров. Общественный контроль они ведут по разным направлениям: не только за ремонтом дорог [смотрят], но и, например, за качеством питания в детских садах. Мы даём им документы, помогаем составить контрольные вопросы. В рейды с ними ходят наши журналисты и профильные специалисты из администрации. 

В прошлом году девять человек получили удостоверения общественных контролёров от краевого министерства природных ресурсов и экологии, и мы организовали «Скорую экологическую помощь». На дежурный номер получаем сообщения от жителей о несанкционированных свалках и мусоре, контролёры выезжают на эти вызовы, осматривают место, документируют всё, передают документы экологическому инспектору в администрации, а она принимает меры. Обычно ликвидация небольшой  свалки происходит в течение суток после сообщения. 

Посадка кедров в октябре 2019 года после того, как остановили сплошную рубку
Посадка кедров в октябре 2019 года после того, как остановили сплошную рубку

Общественные контролёры сильно облегчают работу редакции. В рейдах они всё протоколируют, записывают, фотографируют, отдают нам. Мы получаем практически готовый материал, который надо просто обработать, можно даже на место не выезжать. Кроме того, это помогает нашим журналистам обезопасить себя. Одно дело — выехала я, у меня не семь пядей во лбу, я могу заблуждаться. Другое дело, когда в рейд выходят пять человек. Если даже какой-то недовольный чиновник бросится в суд, у нас пятеро свидетелей и документы при них.

Где брать деньги?

С начала нулевых годов мы плотно работаем с грантами. Даже собственного юриста содержим на грантовые средства — он ведет бесплатные юридические консультации для граждан и рубрику в газете. С 2002 года наша редакция зарегистрирована как автономная некоммерческая организация. До этого «Змеиногорский вестник», как многие российские районки, существовал без определенного юридического статуса — у нас не было ни свидетельства о регистрации СМИ, ни устава, ничего. Газету в 1991 году просто создали постановлением районной администрации. Когда мы создали  АНО, город и район как соучредители газеты получили доли по 12%, но фактически они никак не влияют на нашу редакционную политику, так как финансово мы от них независим. Они для нас как обычные рекламодатели, и далеко не самые крупные.

Статус АНО дает возможность участвовать в конкурсах на получение грантов. Все заявки на гранты пишу я, идеи разрабатываем коллективно. Каждый месяц сотрудники редакции подают список, о чём бы они хотели написать, какие мероприятия организовать, какие акции провести. А потом мы устраиваем мозговые штурмы, отбираем лучшие идеи и прописываем, как будем их воплощать. Подаёмся везде, где только можно — в Фонд президентских грантов, в Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, на гранты губернатора. Эти средства составляют около четверти годового бюджета редакции, остальное — доходы от рекламы и подписки. Без грантов мы бы вряд ли вытянули всё то, что делаем. При этом такой способ финансирования не входит в конфликт с нашей редакционной политикой. Гранты — это, в основном, федеральные или краевые деньги, а у нас в приоритете муниципальная повестка. 

Как с помощью сообщества выявлять коррупцию?

Активное читательское сообщество не рождается за один день, мы к этому результату шли больше 15-ти лет. Мы приучали людей открыто высказывать свое мнение, если они чем-то недовольны. Мы на практике доказывали, что активное местное сообщество может влиять на принимаемые властью решения. Мы позиционировали себя как мостик между обществом и чиновниками. 

В прошлом году нам вместе с жителями района удалось остановить сплошную санитарную рубку леса возле поселка Черепановский. По документам всё было вроде бы законно: в лесах был обнаружен жук-полиграф. Но вырубались почему-то не отдельные поражённые деревья, а все подряд, как на сенокосе. Читатели информировали нас о каждом продвижении рубщиков буквально в режиме онлайн. И у нас появились сомнения в том, что жук мог столько съесть. Мы подняли шум на всю Россию, консультировались с разными специалистами, к нам приехала комиссия экологов от Общественной палаты РФ. Мы постоянно об этом писали и снимали, посвятили этой теме несколько номеров. 

В ходе этой работы выплыло несколько вещей. Во-первых, нарушения при вырубке все-таки были. Например, рубили лес даже в водоохранной зоне, что запрещено. Во-вторых, на протяжении последних десяти лет наше министерство выделяло деньги на восстановление леса, но эти миллионы куда-то ушли. 

По итогам этой истории было возбуждено четыре уголовных дела, снят с должности начальник лесничества. Мы добились того, чтобы лес нам начали восстанавливать на год раньше, и бонусом получили возможность посадить очень дорогие кедры. 

Садили их всем миром — и депутаты, и волонтёры, и мы. Теперь вот решаем другую проблему: спасаем эти кедры от коров, которые гуляют по посёлку на свободном выпасе. 

А в этом году мы вместе с рыбаками расследовали историю, когда глава сельского совета, не спрашивая мнения людей, сдал в аренду частнику без оформления документов бесхозную плотину, на которой местные жители любят рыбачить и купаться. Люди возмутились, что им закрыли доступ к воде, и пришли к нам. Они присылали нам не только видеосюжеты с плотины, но и ответы официальных структур, в которые обращались сами. Материал вызвал огромный резонанс. 

Что нужно, чтобы получилось? 

Трудно сказать, получилось ли бы все это у нас, если бы мы оставались муниципальной газетой. Наверное, да. Я знаю такие издания. Не форма собственности играет определяющую роль, а внутренняя свобода журналистов и умение расставлять приоритеты. У нас нет цели мочить неугодных нам чиновников. Мы хотим, чтобы наша территория развивалась. И если что-то мешает ее развитию, мы будем об этом говорить. У нас за последние 5-7 лет в районе не было ни одного митинга. Социальной напряженности в обществе нет. Потому что она снимается при помощи обсуждений, публикаций и реакции на запросы людей.

Вы тоже можете стать автором блога Грибницы. Для этого зарегистрируйтесь в базе профайлов и отправьте текст для публикации. Запись появится на сайте после модерации.