#Как мы живём

«Концепция всегда меняется. Но главная идея одна – вдохновлять независимых журналистов на собственные проекты. Я этим одержим»

30 января 2020
Влад Урсулин в своём доме в деревне
фото Анастасии Сечиной
История румынского журналиста Влада Урсулина, который не захотел играть по чужим правилам.

Продолжаем публиковать истории из румыно-болгарского трипа, в котором мы знакомились с небольшими независимыми журналистскими проектами Восточной Европы. В первой серии рассказывали о болгарском проекте Тоест, во второй — о болгарской расследовательской группе Биволъ. Третья посвящена Под тепето – независимому СМИ болгарского Пловдива. В четвёртой публикации цикла рассказываем историю развития и трансформации румынского проекта Casa Jurnalistului и его основателя Влада Урсулина.  

История Casa Jurnalistului (перев. «Дом журналиста») началась в 2012, во время финансового кризиса. «Тогда издания не могли нормально платить журналистам, которые занимаются расследованиями или работают над большими историями, а журналисты просто не могли платить за аренду жилья», – рассказывает румынский журналист Влад Урсулин, создатель Дома. Тогда он решил снять помещение и дать возможность жить в нём журналистам совершенно бесплатно: «Приходите, живите, делайте крутые истории».

Этап первый: Взлёт на протестной волне

Читатели узнали о Casa Jurnalistului в том же 2012, в связи с масштабными уличными протестами. «Люди буквально оккупировали центр Бухареста, шли постоянные стычки с полицией. Ничего подобного в Румынии не было лет десять-пятнадцать. При том, что многие румыны были крайне разочарованы тем, что делают власти, это никак не проявлялось. Новые общественные движения не зарождались, новые партии не регистрировались», – вспоминает Влад. Однако чаша терпения переполнилась, и недовольство выплеснулось на улицу. «Я был поражён. Я думал, что эти люди спали», – говорит журналист. Именно в таком ракурсе он и освещал происходящее в стране. Одна из публикаций, вышедших в то время, озаглавлена The Slumbering Youth is Throwing Rocks (букв. перевод: «Дремлющая молодежь бросает камни» – прим.ред.).

Уличные протесты в Румынии в 2012 году

Собственного сайта у Casa Jurnalistului тогда не было. Влад сообщал о событиях в своём блоге  (вот ещё пример и ещё) и на youtube. Аудитории понравилось. Люди начали поддерживать команду. В основном, говорит Влад, приносили еду, дарили какую-то технику. Некоторые жертвовали деньги, но журналистам тогда казалось, что это «странно». «Надо спасать журналистику», – примерно такой была их мотивация, считает Влад. Впрочем, на тот момент поддержка была бессистемной и хаотичной. О прицельной краудфандинговой кампании не задумывались и искали другие способы, чтобы выжить.  В частности, пытались сотрудничать с различными СМИ. Получалось плохо.

Этап второй: Лучше мы сами

В том же 2012 году началась работа над большим проектом о добыче сланцевого газа. Он стал «благословением для промышленности США», но может стать «проклятием» для жителей стран, в которые такой газ экспортируется (Румыния в их числе), говорится в лиде публикации.  Влад хотел выпустить его в одном из румынских СМИ. Говорит, редактор вначале проявил интерес, но когда увидел готовую публикацию, пошёл на попятную. «Это СМИ защищало американские интересы», – считает Урсулин. 

Проблемы с публикацией расследований или иных больших журналистских историй в Румынии такие же, как в России. Причины отказа в публикации могут быть не только идеологическими, но и финансовыми – издания не готовы платить нормальные деньги за такую работу. Влад приводит в пример другую публикацию своего коллеги, о румынских выборах. Журналист сделал большой репортаж из румынской деревни, в которой на выборы пришли 184% жителей с правом голоса.

СМИ, которому её предложили, отказалось публиковать текст, заявив, что выборы прошли, о них уже всё написано, да и к тому же – у них есть собственные корреспонденты для освещения этой темы. Историю не удалось продать даже за 100 евро, хотя эта сумма едва окупала расходы на поездку в деревню. 

Тогда Влад принял решение создать сайт Casa Jurnalistului. На нём в итоге был опубликован и проект про сланцевый газ, и репортаж о «выборных чудесах»

Главная страница проекта про сланцевый газ

Этап третий: Чужая платформа

Свой сайт давал больше свободы, но не приносил денег.  Журналисты попробовали сотрудничать с платформой experimentalist.ro (она больше не существует – прим.ред.), которая предоставляла площадку для публикации различного «креативного контента» и платила за это деньги. 

«Мы опубликовали пару историй. Не сказать, чтобы очень классных. Я был недоволен, но тем ребятам понравилось... – вспоминает Влад. – А потом мы опубликовали по-настоящему крутую историю. И они её удалили!» Это был репортаж о том, как студенты-медики получают первый опыт работы с трупами – опыт «тяжёлый и шокирующий». «Мы тогда сильно рассердились, – вспоминает он. – Они (владельцы платформы – прим.ред.) заявили, что язык этой публикации “не соответствует их бренду”. Да мне похер на ваш бренд, я хочу делать истории, а это – классная история, окей? Мы тогда поняли: каким бы ни был твой контракт, у тебя всё равно не будет полной независимости». 

На этом сотрудничество с платформой закончилось. Впрочем, какое-то время о нём напоминала стена (буквально) из коробок с пивом, которым ресурс частично расплатился с журналистами. «Мы вставали поздно, пили пиво, после полудня ели какой-нибудь сендвич или другую еду, которую приносили друзья… У нас постоянно проходили какие-то вечеринки. Ну и – да, мы делали истории. Это было декадентство чистой воды», – вспоминает Урсулин тот период жизни Casa Jurnalistului.   

Стена пива в Доме журналиста

Этап четвёртый: сотрудничество с НКО и иностранными СМИ

В 2013 году Дом журналиста попробовал сотрудничать с НКО. Но и это закончилось ничем. По словам Влада, проблем не было – некоммерческие организации понимают, что такое свобода слова и, как правило, разделяют ценности журналистов. Но есть другие ограничения: ты занимаешься конкретной темой и должен держать определённый фокус: «И вот ты отправляешь в поле, находишь там по-настоящему сумасшедшее дерьмо, у тебя есть возможность сделать лучшую историю в своей жизни, но ты не можешь, потому что надо сохранять фокус на теме проекта. В общем, мы пришли к тому, что это тоже не работает».

Следующим этапом стало сотрудничество с иностранными медиа. Журналисты работали фиксерами или иным образом помогали делать материалы. Платили прилично: «200 евро в день, это были огромные деньги для нас». Однако и это партнёрство не задалось. 

«Речь не про цензуру и не про ложь, формально все журналистские правила соблюдались. Однако темы подавались в определённом контексте, противоположном тому, что я выяснил в ходе своей работы. Я не хотел в этом участвовать», – комментирует Влад.

«Так и было всё это время: то вверх, то вниз. Ты вроде бы хочешь сделать какую-то историю, находишь на это деньги, а потом – твою мать, это тоже не работает! И сидишь без денег». 

В самые сложные времена Дом журналиста отключали от электричества. Его пришлось в прямом смысле воровать у соседей – чтобы был хотя бы интернет и журналисты могли продолжать работу. Потом отключили и горячую воду. «Летом холодный душ – нормально, но мы банально начали болеть. И стали думать: да какого же хера мы делаем с собой?..»

Этап пятый: Целенаправленный краудфандинг

В 2013 году по Румынии прокатилась волна новых мощных протестов. Люди выходили на улицы, выступая против проекта строительства золотодобывающего предприятия, которое хотела возвести канадско-румынская фирма Roşia Montană. «Пару месяцев мы буквально жили на улице, освещая эти протесты», – рассказывает Влад. Аудитория тогда вновь обратила внимание на Дом журналиста, и возникли первые мысли о целенаправленном краудфандинге: «Если люди хотят ещё историй, может быть, они захотят за них заплатить?» Дом запустил кампанию через Paypal, предлагая читателям оформить ежемесячный платеж в 5 евро. Неожиданно для себя журналисты начали собирать по 1000 евро каждый месяц. 

Уличные протесты в Румынии в 2013 году

Casa Jurnalistului переехал в новое помещение — целый дом. В нём было пять спален, в которых жили журналисты. Был ньюсрум, двор и общее пространство, где проходили различные мероприятия. «Это было безумное время, – вспоминает Влад. –  Вечеринки, барбекю, люди каждый день, много людей. Их становилось всё больше и больше. На последней вечеринке было п***ц какое сумасшествие… Думаю, за вечер через наш дом прошло около тысячи человек. Было круто, но это был хардкор. Хотя в то же время это было восхитительно. Мы постоянно говорили про меняющуюся журналистику. А это именно то, чего мне хотелось – постоянный мозговой штурм!» 

Влад признаёт: в тот период он редактировал чужие истории, много общался с людьми, и времени на то, чтобы заниматься собственными текстами почти не оставалось. Это удручало. Тогда концепция вновь изменилась. 

Этап шестой: Школа журналистов

Casa Jurnalistului заявил о запуске журналистской Школы. Суть была в следующем: в Дом заселяются пять резидентов, они постоянно живут в нём и вместе работают над большими проектами. Деньги на Школу собрали через Patreon. Затем отобрали авторов, несколько тем и начали работу. Три проекта уже опубликованы, работа над четвёртым пока не завершена. 

Первый проект — история про так называемые легальные наркотики (синтетические наркотики, которые не попадали в рамки законов о наркотиках и покупались на законных основаниях – то же самое было в России с так называемыми «спайсами»). В центре сюжета – личная история человека, который эти наркотики употряблял. Журналист провёл с ним последние четыре месяца жизни, став свидетелем того, как он боролся со СПИДом, гепатитом, проблемами с сердцем и тягой к наркотикам. «У журналиста и этого парня был схожие жизненные бэкграунды, вот только герою публикации не повезло вляпался во всё это дерьмо», – комментирует Влад Урсулин. Проект был многосоставным – в нём была личная история, репортажная и расследовательская части. 

Иллюстрация проекта “He was a weak child”

Второй проект посвящён ментальным расстройствам. Публикация «Провал психиатрии» начинается с истории учёного, который попытался взорвать собственную университетскую кафедру. У него была диагностирована шизофрения. Статья посвящена тому, как люди с этим заболеванием фактически оказались один на один со своей бедой. На тему психического здоровья в Casa Jurnalistului выходили ещё две публикации. В одной рассказывалась история реабилитационного центра для подростков с психоневрологическими расстройствами. В другой речь шла о спецшколах для умственно отсталых, куда в реальности отправляют «неудобных» детей. 

Третий проект был посвящен сексуальной агрессии и так называемой «порномести» (revenge porn) — то есть размещению в публичном доступе материалов (фото, видео) сексуального характера без согласия человека, который в них фигурирует. Обычно такие материалы размещают бывшие партнёры, которые хотят отомстить за измену или расставание. Фотографии или видео часто сопровождаются личными данными – включая полные имена, адреса и ссылки на профили в соцсетях. «Это стало большой проблемой в Румынии, – комментирует Влад. – Но люди, которые этим занимаются, не понимают, что рушат жизни».  В Сasa Jurnalistului вышло две публикации на эту тему (раз и два). В одну из них вошла история известного румынского политика. Доказательством сексуальной агрессии с его стороны служила запись телефонного разговора, в котором он фактически сам всё рассказал. После выхода публикации политик был вынужден выйти из своей партии. 

Четвёртый проект посвящён сирийским мигрантам. В коммунистические времена у Румынии были хорошие отношения с Сирией. Тогда многие сирийцы ехали учиться в Румынию, оставались здесь, заводили семьи. Затем многие вернулись в Сирию. А спустя годы вновь приехали в Румынию, уже как мигранты. При этом Румыния – одна из самых нетерпимых по отношению к мигрантам стран. Работа над этим проектом ещё не завершена, но вышли две публикации по теме («4000 километров препятствий», «Мы защищаем наши земли и женщин»).

Этап седьмой: Деревня

Сейчас Влад живёт в деревне. Во время нашей встречи он жил там один и доделывал проект, посвящённый Китаю. Чтобы написать про Китай, журналист прочертил на карте произвольную линию, от севера к югу, и проехал этим маршрутом на велосипеде. «Получился рандомный срез китайской жизни. Я увидел Китай таким, каким его не показывает ни одно медиа, – объясняет Влад. – В некоторых китайских деревнях люди впервые видели белого человека». Проект выйдет весной – «если Дракон этого захочет».

Впрочем, дом Влад Урсулин снял для другой цели. Он хочет сделать большой журналистский проект, рассказывающей о румынских деревнях. А для этого недостаточно съездить в деревню «на каникулы», в ней надо достаточно долго пожить, уверен журналист. Для работы создатель Дома журналиста планирует использовать большое исследование, сделанное антропологами и социологами ещё в 1930-ых годах. Десятки исследователи тогда поехали в румынские деревни и досконально исследовали то, чем они живут. «Я могу сравнить то, что было с тем, что есть сейчас, – объясняет журналист. – И мне не нужно спрашивать о прошлом. Я знаю его лучше, чем современные жители деревень».   

Найденная в бомбоубежище голова, ставшая логотипом Casa Jurnalistului

На вопрос о цели проекта Влад отвечает уклончиво.

«Я думаю, это неправильно, когда, начиная журналистский проект, ты уже знаешь, что хочешь сказать. Надо сначала понять, что в этой теме наиболее значимо. Но ты не можешь понять, пока не начнёшь изучать», – считает журналист.

Пока ясна лишь общая постановка проблемы: почти половина населения Румынии живёт в деревнях, однако связь между городом и деревней разорвана. Деревня не понимает горожан, а город не представляет, чем живёт деревня. До него долетают лишь слабые отголоски, в виде криминальных новостей, которые совершенно не характеризуют деревенскую жизнь. «В деревнях происходят изнасилования и убийства – вот что мы о них знаем, – говорит Влад. – Я могу показать другую жизнь в деревне». 

Сейчас Влад заканчивает первую «серию» проекта – документальный фильм о медведях и взаимоотношениях деревни с этим зверем. В конце фильма он планирует объявить о запуске нового проекта, рассказать зачем он нужен. После этого, вероятно, будет запущен сбор денег. «Думаю, весной в этом доме поселятся другие журналисты, которые также будут работать над проектом», – говорит он.  

Во дворе нового дома Casa Jurnalistului

– То есть концепция Дома журналистов изменилась? – уточняю я. 

– Она постоянно меняется, – пожимает плечами Влад. – Я рассказал про все этапы, которые мы проходили. Но главная идея всегда была одна: вдохновлять независимых журналистов. Это моя страсть, я этим одержим. Я не хочу строить медиа-конгломерат, я хочу вдохновлять людей на их собственные проекты, чтобы они могли реализовывать их и работать свободно. Централизация – это именно то, что я хочу исправить в медиа. Реальность сложна, у неё много сторон, медиа должны отрефлексировать настолько много, насколько это вообще возможно, и быть настолько свободными, насколько это вообще возможно. 

Для многих Дом журналистов действительно стал началом пути к собственному проекту. Одни делают журнал о культуре. Другие занялись документалистикой – фильм «Acasă, my home», снятый автором Сasa Jurnalistului, недавно был отобран для показа на американском фестивале независимого кино Sundance. Третьи запустили независимый журналистский проект Inclusiv, который также живёт засчёт краудфандинга. О нём мы расскажем в другой публикации серии, посвящённой румыно-болгарскому трипу. 

Сейчас с Домом журналистов и Владом Урсулиным так или иначе сотрудничает около двух десятков журналистов – они перечислены на сайте. Но обновления ресурса временно приостановлены. Влад поясняет: мы перестали публиковать маленькие истории, при необходимости размещаем их сразу в Фейсбуке. А сам сайт сейчас на реконструкции. Он будет полностью переделан и станет интерактивным. «Истории больше не будут статичными», – комментирует Влад, но подробностей пока не раскрывает.