#Как мы живём

«Нашим главным обещанием была прозрачность. Максимально возможная прозрачность». История румынского проекта Incluziv

25 марта 2020
Стефан Мако, один из основателей Incluziv
Продолжаем публиковать истории из румыно-болгарского трипа, в котором мы знакомились с небольшими независимыми журналистскими проектами Восточной Европы. Шестая и последняя серия цикла посвящена румынскому проекту Incluziv. О нём рассказал один из его основателей Штефан Мако.

Читайте также предыдущие истории цикла: про болгарский проект Тоест, болгарскую расследовательскую группу Биволъ и независимое СМИ болгарского Пловдива Под тепето, а также – про румынский журналистский проект Casa Jurnalistului и проект видео-расследований Recorder.

 

Спасибо, что читаете наш блог. Вы тоже можете стать автором блога Грибницы, для этого зарегистрируйтесь в базе профайлов и отправьте текст для публикации. Запись появится на сайте после модерации.

 

— Пять лет я бы в проекте Casa Jurnalistului (Грибница писала о нём в другой серии цикла — прим.ред.). Мы делали офигенные проекты вместе с Владом [Урсулиным], он очень хороший журналист и редактор. Но это была журналистика, движимая страстью. По настоящему хорошая журналистика — но без ресурсов и перспектив. Журналистика, которая не обеспечивала тебе средств к существованию. Это было ок, когда мне было 25, но сейчас мне почти 33, и я больше не могу так жить. Слишком изнурительно. 

В том проекте у нас был дом, настоящий дом, мы жили там, у нас постоянно были какие-то вечеринки, многие люди приходили, уходили, постоянно обсуждались какие-то идеи… Это было хорошее, живое место, понимаете? Было потрясающе видеть то, что многие хотят быть частью журналистики. Но Влад очень радикален в том, что касается любой бюрократии. Он не хотел создавать никакую формальную структуру, и это была наша слабая сторона. У нас не было устойчивого бюджета, мы не могли использовать возможности людей, которые приходили в Casa Jurnalistului — их энергию, их желание помочь нам. Люди пытались что-то сделать, но не могли, потому что мы не понимали, что можем им предложить. 

В какой-то момент мы отделились и стали думать о собственном проекте. 

— «Мы» — это ты и ещё?..

— Ещё две журналистки, которые тоже были частью Casa Jurnalistului.  Мы стали думать, как можем сохранить все замечательные черты этого проекта, но при этом превратить его в нечто более финансово устойчивое. Работая в проекте, мы узнали для себя много важных  вещей, самая важная — про сообщество: как быть открытым и прозрачным, как дать людям возможность лучше понимать, что такое журналистика и как всё это работает, как дать им помочь тебе. Для меня проект Incluziv стал естественным продолжением Casa Jurnalistului. 

Мы зарегистрировали некоммерческую организацию. Потом начали изучать различные модели, стали думать, что подойдёт нам. Решили, что нам подойдёт модель членства. 

Фрагмент текста, объясняющего суть проекта
Inclusiv - это медиа-решение следующего десятилетия: актуальная, независимая, некоммерческая журналистика без рекламы, которая существует при вашей поддержке. Журналистика, которая зависит от вас.

 

— Как проект работает сейчас? У вас есть редакция, свой сайт и вот это место…

— Всё здание наше. Мы арендовали его, нам повезло — арендная плата совсем невысокая. Как видите, пока тут идёт ремонт (наша встреча состоялась в октябре 2019 года — прим.ред.). Внизу будет коворкинг, там все желающие смогут за небольшую плату арендовать рабочее место. Второй этаж — это редакция. Наверху мы хотим сделать мультимедиа-студию, продакшен, и тоже хотим как-то её монетизировать. 

Здание в Бухаресте, которое арендует Incluziv
​​​

У нас шесть журналистов [на момент записи интервью], четверо из них работают полный рабочий день. Планируем выпускать одну историю каждые десять дней. Также у нас есть разработчик, дизайнер и менеджеры по связями с общественностью — один помогает взаимодействовать с аудиторией, другой отвечает за это место и проведение различных мероприятий. То есть у нас есть техническая часть, есть комьюнити-менеджмент и редакция.

И ещё у нас есть где-то пять десятков волонтёров. Примерно двадцать из них активны. Они помогают нам с разными задачами — корректура, фактчекинг, переводы, дата-аналитика (среди волонтёров много программистов). Помогают на каждом этапе работы. 

— Когда вы запускаетесь?

— В этот понедельник (мы встречались со Штефаном как раз накануне запуска — прим.ред.). У нас будет вечеринка, но вы говорите, что уезжаете… 

Краудфандинговая кампания была в апреле и мае, она шла шесть недель. Мы поставили цель собрать сто тысяч евро. Это почти девять тысяч евро в месяц, но поскольку ещё надо платить налоги и комиссии, на руках остаётся около семи тысяч евро. В идеале нам надо сто пятьдесят тысяч евро, но мы опустили планку до ста, это минимум, который нам нужен. В следующем году планируем достичь поставленной цели. Сейчас наши сотрудники не трудоустроены в Incluziv, они получают гонорары. Распространённая практика в Румынии. Это не очень хорошо для журналистов, но это то, что мы можем себе сейчас позволить. Цель — вырастить бюджет и иметь возможность заключать нормальные договоры. 

— Как вы запустили краудфандинг? Просто завели страницу на Patreon или что-то вроде этого? 

— Нет, мы решили не использовать Patreon. Когда мы выбрали членство, то начали изучать платформы. К сожалению, Patreon нам не подходил. Он даёт возможность оформить ежемесячную подписку, а мы хотели, чтобы люди оформляли годовую подписку.

Да, это было непростое, радикальное решение. Тяжелее просить двадцать четыре евро вместо двух, но мы хотели быть уверенными, что у нас есть деньги на весь год. 

Мы нашли немецкую платформу, которая называется Steady. Платформа создана специально под членство. Она не идеальна, но это было лучшее для наших целей. Платформу создали Krautreporter, они развивают краудфандинг. На платформе на тот момент было несколько сотен небольших проектов, в основном из Германии. Наш проект там сейчас, наверно, второйпо величине — по числу членов и объёму собранных денег. 

В редакции Incluziv

Наша краудфандинговая кампания была успешна, потому что мы очень хорошо понимали, что люди хотят от проекта. Ещё у нас был опыт краудфандинга в Casa Jurnalistului. Для примера, другой проект в Румынии, который пытался собрать деньги краудфандингом, потерпел неудачу. У них была реально крутая кампания, они привлекли много крутых журналистов, но сфокусировались исключительно на историях про церковь, а Румыния — христианская страна, причём весьма ортодоксальная, многие ходят в церковь, и эту часть аудитории они, получается, сразу отвергли. 

Мы обещали людям, что они смогут влиять на то, о чём мы пишем, что мы позволим им помогать, что будем объяснять, как всё работает. Нашим главным обещанием была прозрачность. Максимально возможная прозрачность. Не только по поводу денег, но и по поводу того, как мы вообще работаем. Ведь люди постоянно параноят — а кто вам платит, а почему вы пишете об этом именно сейчас, почему вы не писали об этом в прошлом году и всё такое прочее…

Недавно Rise Project опубликовал расследование об одном прогрессивном кандидате в президенты, которого любит вся прогрессивная аудитория, и все такие — ну вашу мать, зачем вы это сделали?! Началась конспирология — а-а-а-а, кто-то вам заплатил, ла-ла-ла. 

Мы много поняли из этого опыта взаимодействия. И мы хотели попытаться избежать таких ситуаций. Мы решили: чем более открыты мы будем, тем больше людей будут нас поддерживать. 

Мы не пишем новости, и это ещё одна причина, по которой люди хотят быть частью проекта. Все очень устали от информационное перегруза, слишком много информации вокруг, в том числе, в социальных медиа. Мы сказали — окей, мы не будем делать новости, мы будем стараться понять, что происходит, почему это происходит и как это можно изменить. Мы хотели разбираться в историях максимально глубоко прежде, чем публиковать их.

Ещё хотели получать экспертные комментарии наших членов. Например, если мы пишем о системе здравоохранения, а ты доктор и работаешь в системе, то можешь помочь нам понять лучше. Мы хотели использовать человеческие ресурсы как источник знаний и информации. Мы идём по пути коллаборативной журналистики. 

Фрагмент текста, объясняющего суть проекта
За вашу поддержку мы предложим вам: прозрачную, контекстуальную и ориентированную на решения журналистику; открытую дверь для вас – вы сможете помогать нам находить темы, представляющие интерес; способы продвижения изменений в обществе. 

 

В редакции Incluziv (на момент съёмок в здании ещё шёл ремонт)

— Как вы определялись с тем, в чём будет суть проекта? 

— Прежде, чем начать краудфандинговую кампанию, мы провели серьёзную подготовку. Ребята из Steady, которые помогали нам, сказали — вам надо поговорить с людьми, рассказать им о проекте, задать вопросы, получить фидбэк и использовать этот фидбэк. Мы создали большую таблицу, куда внесли множество людей, которых знаем, было несколько сотен человек в этой таблице. 

Мы начали говорить с каждым — вот смотри, мы хотим запустить такой проект, это вот так, вот так и вот так, что ты думаешь об этом, интересно ли это?

Сложно было каждый раз рассказывать о сути проекта, поэтому мы создали презентацию —  десять страниц в pdf. Она была очень клёвой и понятной. Люди задавали хорошие вопросы. Что вы будете делать? Как вы будете это делать? Мы переписывали презентацию каждый раз, когда получали новый фидбэк, старались отвечать на все вопросы, и отвечать максимально понятно. В конце концов всю собранную информацию мы оформили в веб-страницу и, наконец, решили — окей, теперь это понятно вообще всем. Мы открыли эту страницу, сделали видео с некоторыми людьми, с которыми общались во время подготовки, разместили их также на веб-странице. В видео они говорили, почему поддерживают проект. 

— Это известные люди?

— Некоторые довольно известны. Не то чтобы большие звёзды, но, например, блогеры с пятью тысячами подписчиков, то есть — их знают. В большинстве своём это обычные люди с обычной работой. Наше название Incluziv, это значит — мы открыты для всех и делаем проект для всех. 

Сейчас, когда мы встречаемся с экспертами, то продолжаем эту работу, выполняем функции «торговых агентов» — тратим пару минут на то, чтобы объяснить, что за проект мы делаем и как стать членом. 

— Что за текст был на странице, которая вовлекала в членство?

— Текст про то, что мы делаем, как мы это делаем и почему нам нужна ваша помощь. Что ваша помощь значит для нас. И что вы получите, помогая нам. Там был счётчик, который показывал, сколько у нас уже членов и сколько собрано денег. Если ты становишься членом, то цифра на счётчике сразу меняется. Всё было очень прозрачно с самого начала. 

Скриншот страницы проекта, запущенной для сбора денег

На протяжении всей кампании мы постоянно вовлекали сообщество. Например, в последнюю неделю кампании у нас было восемьсот членов и шестьдесят тысяч евро.

Мы написали, что если не соберём сто тысяч, то не запустим проект, денег недостаточно, ничего хорошего из этого не выйдет. Тогда наши члены стали привлекать своих друзей, свои семьи, и было так классно, что они это делают… За неделю мы удвоили число членов. И собрали 96 тысяч евро. 

В день завершения кампании мы написали — что ж, сегодня кампания заканчивается, а мы ещё не достингли цели, должны ли мы продлить кампанию? Люди ответили — безусловно, и мы продлили её на три дня. И собрали сто тысяч.

Люди были очень вовлечены во все решения на протяжение всей краудфандинговой кампании, и мы достигли нашей цели. Это было круто, хотя процесс был очень тяжёлым. И всё, что мы делали, было без бюджета. То есть мы работали больше года без денег. У нас не было [постоянной] работы, мы работали только как фрилансеры. Нам приходилось на всё находить время, вы понимаете…

— Я понимаю.

— Это был очень тяжёлый опыт. Но [когда мы собрали деньги], то увидели, что люди настроены оптимистично и полны надежды. Они гордились тем, что стали частью проекта, поздравляли нас. Понимали — что-то хорошее происходит прямо сейчас. У нас не так уж много хорошего происходит... 

Фрагмент текста, объясняющего суть проекта
Мы будем использовать наш многолетний опыт независимой журналистики, чтобы понять и осмыслить реальность с помощью глубоких расследований, видео-объяснений, подкастов и информационных проектов, в которых примут участие заинтересованные граждане и лучшие журналисты Румынии.

 

— Как взаимодействуете с аудиторией?

— Ещё в ходе подготовки к краудфандинговой кампании мы запустили информационную рассылку. Это наиболее важный канал коммуникаций для нас. Мы не особо хотим идти в социальные сети, потому что для этого надо жить в соцсетях, а мы хотим сфокусироваться на работе. Так что мы создали рассылку, и поначалу известили коллег, друзей, наших партнёров, наших фанов о том, что собираемся делать вот такой проект, подписывайтесь на наши новости. У нас было 200 подписчиков в первый месяц, это не очень много, но их становилось всё больше и больше. И мы постоянно писали им — эй, нам нужна помощь вот с этим, эй, нам надо сделать видео для кампании, эй, мы хотим сделать вот это, эй, мы начинаем кампанию. Это был канал коммуникации с каждым. 

На баннере написаны имена людей, вложивших деньги в проект

— Вы просили совета?

— За советами мы шли непосредственно к тем, кого знаем. Потому что крайне сложно демократизировать вообще всё. Если у вас есть пять сотен подписчиков, да, не все ответят, но сотня ответит, и надо будет отвечать всем, это просто убивает время. Но мы использовали фидбэк через type-формы и гугл-формы, ответы сохранялись в таблице, это очень удобно. 

Рассылка — это более приватный способ взаимодействия по сравнению с социальными сетями, письма приходят в твой ящик, это не то, что открыто для всех. Сейчас у нас 1655 платных членов и 2500 подписчиков. Мы нацелены на то, чтобы наращивать число  подписчиков, потому что наибольшее число платных членов приходит именно из рассылки. Например, из пяти сотен новых подписчиков 10-50 станут новыми членами. 

— Как вовлекаете волонёров?

— У нас есть канал в Slack. Там мы создали большой канал для всех волонтёров. И подканалы для разных типов задач — корректуры, фактчекинга, дата-анализа, переводов, событий. Мы обращаемся к волонтёрам, когда у нас есть какая-то задача. Идём в соответствующий канал и пишем там. 

Ещё мы проводим встречи оффлайн. У нас уже было несколько событий. Это наш способ находить новые истории. Если онлайн это «вот, у нас есть задача, и нам надо с ней справиться», то оффлайн это — «окей, давайте поработаем денёк, чтобы найти новую историю, например, про охрану окружающей среды или здравоохранение». Это попытка дать людям возможность решать, какой историей мы будем заниматься, что за проект будем делать. 

— На эти встречи приходят только волонтёры или также доноры?

— Неважно, могут приходить все, кто так или иначе вовлечён. Кстати, не имеет значения, сколько ты платишь. У нас есть «тарифный план» 12 евро за год, а есть — 1200 евро, но ты не получаешь ничего дополнительного, если платишь больше. Платишь ты 12 евро или 1200 евро, ты получаешь всё то же самое. Потому что мы не хотим создавать финансовую сегрегацию типа — если ты платишь много, то можешь прийти и работать с нами, а если не платишь, то не можешь прийти. У некоторых людей нет денег, чтобы поддержать нас финансово, но у них есть время, энергия, это очень важно — находить пути вовлечения всех. Есть люди, у которых достаточно денег, но мало времени, окей, они дают больше денег и не заботятся больше ни о чём. Важно найти баланс.

Все наши истории вы можете читать без оплаты. Пейвола нет.

Так мало хорошей журналистики в нашей стране, а потребность в ней так велика, что мне кажется преступным вводить пейвол.

Многие люди понимают — если у них есть деньги, чтобы поддержать наш проект, то от этого выиграют многие. Они понимают: я плачу шестьдесят евро, а значит, ты тоже сможешь читать истории и быть вовлечённым. 

Фрагмент главной страницы Incluziv

— Если я плачу, какие у меня есть возможности?

— Ты можешь залогиниться и комментировать публикации. Это ещё одно непростое радикальное решение, которое мы приняли. Если ты тролль или что-то вроде этого и хочешь оскорблять нас или задирать — ну ладно, только денег заплати. В другом случае — пока-пока. 

Ты можешь взаимодействовать с другими членами комьюнити, быть вовлечённым… Твой доступ к журналистам упрощается. Мы стараемся быть открытыми для всех, но если ты не член сообщества, тебе придётся сделать больше шагов, чтобы поговорить с нами. 

Члены сообщества могут предлагать темы. Вообще-то, любой может предлагать темы, но если ты не состоишь в сообществе, это сложнее. Большинство фишек у нас работает, если ты залогинился. И мы сфокусированы именно на этом, вместо того, чтобы отвечать на сообщения в фейсбуке. Там у нас настроен автоматический ответ о том, что мы не используем соцсети [для коммуникации], и если вы действительно хотите с нами связаться, пожалуйста, напишите на электронную почту. 95 процентов не пишут. Ну если они не хотят сделать даже этого, значит, то, о чём они хотят рассказать, неважно. 

— Каким будут первые темы? 

— Первую историю мы опубликовали ещё в ходе кампании. Это было очень сложно, потому что у нас ни на что не хватало времени. Но это была хорошая история, первый эпизод подкаста «Почему мы даём взятки?» Там была история про взятки врачам. Следующая история посвящена тому, как крупные фармацевтические компании влияют на систему здравоохранения (к текущему моменту она уже опубликована, как и другие истории, о которых мы говорили во время встречи — прим.ред.). Ещё у нас есть история про Брекзит и про то, как он повлияет на румын в Великобритании, потому что там живёт больше пятисот тысяч румын. Следующая история — про бум трудовой миграции. К нам приезжают люди, в основном из Вьетнама и Шри-Ланки. И в этом году приехало больше людей, чем за семь предыдущих лет. Пытаемся понять, почему это происходит и почему происходит именно сейчас. 

Фрагмент текста, объясняющего суть проекта
Средства массовой информации Румынии не являются «зеркалом» реальности. Мы тонем в океане вне контекста, паникёрских, непроверенных и фейковых публикаций. Порочный круг сенсаций и враждебности способствует поляризации, изоляции, фатализму и усталости среди людей. Мы хотим изменить это, и у нас есть план. Но мы не можем сделать это без тебя.