#право на город

Камское море, солёные берега Как готовилась серия публикаций о промышленном загрязнении пермской реки

30 июня 2022
«Право на город. От общественного расследования к общественному участию» – проект фонда «Так-так-так», в рамках которого журналисты из разных регионов России ведут расследования локальных проблем, вовлекая в работу активистов, юристов и экспертов. В рамках цикла публикаций мы рассказываем о том, как делались некоторые расследования проекта. Очередная публикация посвящена серии текстов о промышленных загрязнениях реки Камы в Пермском крае.

Серия текстов о загрязнении Камы промышленными стоками вышла на Properm.ru в течение года. Первый текст — «В Березниках опять сливают отходы „Белого моря“ в реку» — появился в ноябре 2020 года. Затем выходила заметка о проверках содового завода, новость о взыскании штрафа и предписании суда ликвидировать «течь из шламонакопителя». Итоговый текст «Камское море, соленые берега. Почему в Березниках не рекультивируют шламонакопители» был опубликован в декабре 2021 года. Он вошёл в шорт-лист приволжского этапа фестиваля «Вместе медиа» в номинации «Большой текст». О работе над темой рассказывает автор Ольга Седурина.    

Почему решили взяться за тему?

— Утечка в Каму из шламонакопителя была одним из самых серьёзных экологических ЧП за последние годы — по крайне мере, из тех, о которых стало известно. При том, что загрязнение воды в Каме — длящееся и остается закрытым спором, как видно по отсутствию публикаций и тому, что в разрешение проблемы не включаются группы эко-активистов.

Это стало историей про «выученную беспомощность». Люди как будто приняли как должное то, что против крупных налогоплательщиков и работодателей «не попрёшь».

Какой была гипотеза и как она менялась?

Изначально была гипотеза о том, что происходящие загрязнения длятся годами, но компаниям-загрязнителям важно, чтобы информация не утекала в публичную плоскость. Частично она подтвердилась, но появилась более важная гипотеза — о том, что государство недостаточно требует с крупных налогоплательщиков, которые являются загрязнителями (не требует снижения вреда), а штрафы за, фактически, экологическое бедствие — незначительны. Из этой гипотезы и родилась тема инициативных гражданских слушаний (проведение таких слушаний является одной из составляющих проекта «Право на город» — прим.ред.). Предварительно тема слушаний сформулирована так: «Необходимость внесения изменений в законодательство в части ужесточения штрафов за загрязнения».

Читайте также. Право на город: Берегозахват. Как велось расследование о захвате прибрежных территорий в Калининградской области?

Кто работал над текстами?

Я как автор проекта собирала воедино все данные, полученные от членов команды, от источников и от жителей Березников и Стерлитамака (там подобные экологические проблемы). На мне лежало написание текстов. Роль второго журналиста была в парсинге данных, сборе информации про судебные процессы, связанные с компаниями-загрязнителями. Дизайнер предлагала фото, искала фотоматериалы в открытых источниках, готовила карту, на которой отмечено расположение предприятий и место возможного слива.

Карта из текста «Камское море, соленые берега»

Учёные помогали с оценкой собранной информации, проводили пробы воды в Каме и в реке Белой. Выступали экспертами всего проекта и непосредственно в текстах. Водители — возили.

Команда формировалась изначально по главному свойству её участников — неравнодушию к проблеме. Несколько раз, в самом начале истории, пытались обратить внимание местных экологических групп, но они только махали рукой — «если вам интересно, вы и делайте, у нас свои малые речки и загрязненные берега». Позднее потихоньку собралась команда, сначала пишущие и умеющие искать информацию, потом — эксперты-экологи, которые уже имели опыт исследований засоления воды в Каме.

Интересно, как в историю вовлекся водитель — почти детектив. Он «наслушался» разговоров членов команды в дороге и начал активно помогать — смотреть карты, искать людей, разговаривать на парковках с коллегами в тех же Березниках — простые люди обычно знают много интересного.

Позднее в команде появился ещё один человек, журналист в прошлом. Она только вернулась в Пермь из Костромы и, оказалось, что там «зажглась» темой чистых рек. Будет помогать в организации слушаний.


Как собирали информацию?

Скрипт на Python. С его помощью собирали данные на сайте Росприроднадзора и Минприроды РФ. Скрипт «пылеососил» ресурсы на предмет данных о проверках и вынесенных решениях и выдавал их excel-табличкой или просто текстом. Затем информация перепроверялась и актуализировалась в других источниках и через запросы.

База «СПАРК-Интерфакс». Информация из СПАРКа очень удобна. Значительная (хотя, по опыту, не вся) часть регламентных проверок, связанных с юрлицами, легко там находится. Как и судебные процессы, назначенные штрафы, цепочки связей компаний, факты смены учредителей, наличие в анамнезе офшоров… Затем эта информация расширялась, в том числе, через изучение судебных актов на сайтах судов и за счёт запросов. 

Сервисы «Scanner project» и «OpenCorporates». Например, с их помощью установилась связь между загрязнителем «Сток» с «Уралхимом», он оказался его чистой дочкой. Калийщики тупо создали компанию, которая собирает загрязненные стоки и через канал «переправляет» их в Каму. В результате документально за попадание загрязнений в русло отвечают именно они, а не те, кто «сдаёт» им грязную воду. «Сток», в основном, и судится с Росприроднадзором и Росрыболовством.

Какой была роль экспертов в проекте?

Эксперты уже были знакомы ранее с редакцией, по предыдущим публикациям об изливах из закрытых шахт. Речь, например, про эту публикацию и вот эту

Эксперты — это профессор, директор Естественно-научного института ПГНИУ Николай Максимович, его коллега, доцент кафедры экологии Ольга Березина и эколог на пенсии Юлия Надымова. Все они знают о проблеме, неоднократно говорили о ней и даже предлагали решение сразу двух экологических проблем в Прикамье — говоря на бытовом языке, вывезти почвы и воду кислотных изливов рек в Кизеле и «погасить» рассолы в шламонакопителях в Березниках. Этот метод получил положительные заключения международных институтов, однако, воз и ныне там — решение за Минприроды РФ.

Эксперты сыграли крайне важную роль — не дали возможности уйти в оценочность и ошибочные гипотезы. Например, изначально мы говорили о корпоративном конфликте, но это оказалось не самым важным.

Благодаря экспертам мы узнали, что шламонакопители сейчас на государственной земле и проблема загрязнения шире, чем корпоративный конфликт. Рассолы существующих производств значительно меньше засаливают воду реки, чем находящиеся поблизости шламонакопители — как находящиеся в собственности БСЗ, так и оставшиеся бесхозными во время приватизации в 90-е — начале 2000х. А при стоимости рекультивации от десяти миллиардов рублей ни одна корпорация не будет этим заниматься без господдержки. 

Читайте также. Право на город: Золото Вёлса. Как велось расследование про золотодобычу в охранной зоне заповедника

На какую аудиторию ориентировались?

На три аудитории — это, собственно, стандартная аудитория Properm.ru, общественники-экологи и представители власти, принимающие решения.

Аудитория Properm.ru — это более 400 тысяч уникальных читателей с «пермскими» IP, с интересами от рецептов домохозяек до политики и уголовных дел с расследованиями. В том числе, судя по активности пользователей, «заходит» и экологическая тематика. 

Пожалуй, главный расчёт был на общественников-экологов, которые «не замечают» проблем в Березниках и не только. Они не замечают историй, связанных с крупными промышленниками, которые, в том числе, декларируют публичную эко-френдли политику и объявляют конкурсы грантов.

Ориентировались мы и на компании — «виновников торжества», но «полезной» реакции от них не ожидали.

С какими столкнулись трудностями? 

В большинстве своём, комментарии предоставлялись, на контакт и обсуждение и чиновники, и представители природоохранной прокуратуры шли. Труднее было достучаться до Росприроднадзора. Он не отвечал. Потом начал отвечать, но отписками. Затем, после первых публикаций, стал не только отвечать по телефону и на письменные запросы, но также делиться неофициальной информацией (не могу сказать, какой именно). Скорее всего, в организации поняли, что журналисты обладают значительным объёмом информации и будут очень настойчивы.

Как продвигали публикации?

Размещали посты во всех социальных пабликах и каналах редакции, а также в местных группах в соцсетях — от «ЧП-Пермь» (Березники, Соликамск и пр.) до «Подслушано» (Пермь, Березники, Соликамск и т. п.). Администраторы групп принимали посты адекватно. Ни одного отказа, закрытия, критических комментариев и прочего не было.

Ольга Седурина на набережной Камы

Какие последовали реакции? 

Пока бурного развития (завершения расследований уголовных дел или новых исков) не было. Я мониторю ситуацию, но она в застое. Возможно, реакция будет иной после проведения инициативных общественных слушаний по теме.

Может ли журналист быть активистом?

Да. Приняв решение разбираться в сложной, общественно-важной теме журналист уже занимается активизмом, остальное — лукавство.