#блиц

Всегда ли анонимность героев допустима и оправдана? Спросили об этом коллег

28 августа 2022
Когда оправдана анонимность персонажей публикации? Всегда ли надо идти навстречу героям, если они хотят быть анонимными? Или это касается только ситуаций, когда публичность влечёт угрозу для жизни / здоровья / свободы? Спросили об этом коллег и публикуем ответы.

Поводом для разговора про анонимность послужила одна из публикаций в рамках цикла «Право на город». Саша Александрова, автор расследования про самострои в Якутске, жаловалась на то, что все герои её публикации согласились на разговор только на условиях анонимности.

Из-за неготовности говорить открыто, чувствуется отсутствие людей, возникает ощущение, что проблема обезличена. Мы пытались уговорить. Они отвечали, что город маленький, они бы не хотели светиться в проблемной публикации. Плюс — опасались, что публикация помешает в коммуникации с властями.

Мы провели опрос про допустимость анонимности в телеграме и фейсбуке. Его сложно назвать репрезентативным — в целом, участие приняли 66 человек — но опрос показал: среди журналистов немало тех, кто считает анонимность оправданной в любой ситуации, когда этого хочет герой — так как герою виднее. 

«Мне кажется, это право героя — быть анонимным. Моё глубокое убеждение: у журналиста и журналистики нет миссии „спасать“ кого-либо. Мы видим проблему, несправедливость или нарушение прав и пишем про это. Да, хорошо, когда у проблемы есть живой герой Вася с именем. Но от того, что Вася боится публичности, проблема не исчезнет», — написала в комментариях журналист из Перми Ольга Седурина.

«Я считаю, что анонимность играет против материала в первую очередь в глазах журналистов. Особенно, если есть объяснение, чего боится источник — в глазах читателя этого достаточно. В глазах людей, принимающих решения — тоже. Таков мой опыт. И да, я рассматриваю медиа как сервис, а хороший сервис — всегда надёжный партнёр, который думает о потребностях и болях клиента. В том числе, думает о том, как бы его не подставить», — поделился мнением главред Зеленоград.ру Александр Эрлих.
 
Мы попросили комментаторов и ещё двух журналистов, которые придерживаются иной позиции, ответить на наши вопросы про анонимность.

Александр Эрлих, главный редактор издания Зеленоград.ру: «Первостепенное значение имеет польза для аудитории»

— Анонимность персонажей оправдана, если информация или мнение нужны для материала, имеют ценность сами по себе, безотносительно ФИО и других персональных данных источника, которые позволяют его идентифицировать. В этом случае автор или редактор должны сделать всё возможное, чтобы информация попала в публикацию. В частности, если это требуется, предоставить гарантии конфиденциальности. Далее вступает в действие статья 41 закона о СМИ — «редакция обязана сохранять в тайне источник информации и не вправе называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени».

То есть первостепенное значение имеет польза для аудитории, а не мотивы героя.

Это относится ко всем — к источникам, героям. К экспертам тоже относится. Разумеется, при условии соблюдения «гигиены» — проверки достоверности, проверки конфликта интересов, проверки наличия экспертного знания по рассматриваемому вопросу у эксперта, адекватного представления аудитории этого анонимного героя / источника / эксперта.

Убеждён, что анонимность не вредит публикации, если выполняются два требования: 

1) информация / комментарий / мнение / рассказ достоверны, весомы и имеют для читателя ценность сами по себе, вне зависимости от того, названы ли персональные данные источника / героя / эксперта; 

2) читателю адекватно объяснили (или мы уверены, что читателю понятно из контекста), почему необходима анонимность.

Анонимизация неоправдана только в том случае, когда информация, полученная от персонажа, лишается ценности для читателя в случае сохранения анонимности.

Ольга Седурина, журналист издания ProPerm: «Мой главный принцип — „не навреди“»

— Если герой или один из героев публикации аргументированно просит об анонимности, то в большинстве случаев эта просьба оправдана. 

Безусловно, открытые лица в любых конфликтных и проблемных темах важны. Так проблема получает человеческое лицо. Но если это лицо будет ещё более ущемлено после публикации, то это более значимо. Для меня.

Мой главный принцип — «не навреди». Особенно, если речь идёт о каком-то нарушении прав группы людей. Важно вскрыть проблему, показать её публиично, а не заставить самого Васю Пупкина стать публичным и оказаться под ещё большим ударом — коррумпированных чиновников, лоббистов от бизнеса и т.п. То же самое — если речь идёт о защите прав малых групп (ВИЧ+, онкопациенты и т.п.). Здесь важно ещё и то, что они ещё более уязвимы — после раскрытия тайны диагноза человек может стать изгоем для общества.

Также считаю допустимой анонимность источников. Они важны, поскольку на условиях анонимности достоверные собеседники становятся источником часто скрытой информации. А дальше уже вопрос профессионализма — подтвердить или опровергнуть эту информацию в публичном источнике. А вот анонимность экспертов считаю, скорее, недопустимой.

Если в публикации есть только анонимные герои, источники и эксперты, значит, её не нужно публиковать. Если наряду с анонимными героями есть открытые, и материал уравновешен, выверен в разных источниках, то анонимность нескольких персонажей не влияет на достоверность текста. 

Считаю, что анонимость неоправдана, когда мой собеседник — единственный герой сюжета или интервью. А также в ситуации вроде «Я пошёл в суд бороться с несправедливостью, случившейся со мной, но имя моё не пишите». В таком случае, скорее, откажу во взаимодействии, потому что в 90% случаев, по опыту, это попытка использовать СМИ в своих интересах, а не попытка решить некую социальную проблему. То же самое касается предполагаемого преступника, совершившего преступление против личности (убийство, насилие), когда он хочет высказать своё мнение.

Читайте также. «Объективность – самая тонкая деталь в нашей работе». Журналисты отвечают на наивные вопросы о нейтральности

Лидия Симакова, журналистка, сотрудничает с изданиями, заблокированными в России (Томск): «Главная задача — сделать так, чтобы читатель поверил герою»

— Я предлагаю человеку анонимность, когда ему реально угрожает физическая опасность или уголовное преследование. Например, если мы говорим с жертвой домашнего насилия, мы не будем называть её имя и показывать лицо. Недавно выпустила материал, он был полностью анонимный — я разговаривала с подругой, которая на тот момент находилась в Энергодаре (украинский город, серьёзно затронутый военными действиями — прим.ред.). Она журналистка, уже тогда скрывалась, и если бы она сказала своё имя, её бы нашли. 

Другой пример — у меня был материал про пытки в рехабе (реабилитационный центр для наркозависимых — прим.ред.), и часть ребят согласилась говорить анонимно. Им уже ничего не грозило, но они боялись стигматизации — узнают на работе, дома, ещё где-нибудь. Им в рехабе давали обидные клички, и реальное имя человека в материале я заменяла на эту обидную кличку. Стигматизация тоже опасна. Если мы пишем про человека с ВИЧ, человека, употребляющего наркотики или человека гомосексуальной ориентации, то стигматизация может вызвать ненависть и привести к физической расправе. Вспомните историю с рекламой «Вкусвила», в которой участвовала однополая пара: люди рассказали о себе, и им пришлось свалить из России. 

А вот когда человек обращается с проблемой… Например, ему нагрубили в магазине или он не может получить жильё. Тогда анонимность не нужна. Человек обратился за помощью, личность поможет получить эту помощь. Я не понимаю ситуации, когда люди хотят рассказать о проблеме — например, о том, что не могут получить жильё — но просят сохранить анонимность, потому что «боятся испортить отношения с администрацией». Так худшее уже случилось. Вы не можете получить своё жилье. Куда уж хуже.

У нас была похожая ситуация — когда выпусники детского дома не могли получить положенное по закону жильё, и один из героев попросил об анонимности. И там мы всё-таки пошли навстречу, потому что деанонимизация подставляла не только его, но и коллектив учреждения, в котором он находился после совершеннолетия, хотя не имел на это права. Я сфотографировала его издалека, без лица. Даже когда я сохраняю анонимность персонажа, то стараюсь сделать какие-то фотографии, чтобы показать реальность происходящего — сделать фото со спины, фото рук.

Если я расскажу историю, и человек не посочувствует моему герою, скажет — вы всё придумали, какой-то непонятный дядька или тётька чего-то нарасказали, а вы опубликовали — значит, моя работа будет неэффективной. 

Я хочу, чтобы моя работа была эффективной. Моя главная задача — сделать так, чтобы читатель поверил герою. Анонимность серьёзно снижает доверие. 

Евгения Сибирцева, журналист, редактор (Вологда): «Анонимность снижает важность проблемы»

— Здесь есть три аспекта. Во-первых, анонимность делает проблему не такой значимой, снижает её важность. Когда обращение анонимное, напрашивается вывод, что, видимо, не так уж это и волнует людей, раз они не готовы рассказать от своего имени. Во-вторых, анонимность снижает доверие к тексту, ведь так можно написать о чём угодно. 

И в-третьих, явление массовой анонимности (в СМИ, в соцсетях) мешает развитию гражданского общества. Когда люди постоянно видят в СМИ анонимные обращения, они начинают ошибочно думать, что так можно решать любые проблемы — то есть не самому, а через СМИ и анонимно (а в реальности проблемы так, наоборот, не решаются!). Они забывают, что в каждой сфере есть специалисты, которые ответственны за решение проблемы, и что сначала нужно обращаться туда, а уже потом можно в СМИ.

Мы давно наблюдаем негативные последствия того, что многие люди не хотят решать свои проблемы в рамках закона, неанонимно — проблемы так и остаются, люди их просто терпят. 

Меня как-то, несколько лет назад, знакомый учитель укорял за то, что мы, журналисты, не пишем о нехватке учебников в школах (на самом деле, писали). Я его в ответ спросила, почему они не рассказывают СМИ об этом, ведь, чтобы написать о проблеме, нужно о ней сначала узнать. Предложила ему рассказать, чтобы я написала материал. В ответ услышала, что мы должны и так обо всем знать, «это ваша работа», а они, учителя, не должны об этом сообщать. В общем, пояснять, в чём проблема, из-за чего она появилась и т. п., он отказался. Его выбор, значит, не очень было и надо.

Анонимность оправдана, когда раскрытие личности человека угрожает его безопасности. Или, в редких случаях, когда есть реальная угроза потери работы. Например, когда человек работает по контракту и рассказывает журналисту, например, про коррупцию в учреждении. Понятно, что если он назовет своё имя, то после завершения контракта работу он потеряет.

Если герой настаивает на анонимности, пытаюсь убедить, привожу аргументы, почему из-за анонимности эффект будет не тот, на который человек рассчитывает. Иногда получается, но обычно это случаи, когда речь идёт о чём-то банальном — например, в сфере ЖКХ. Обычно говорю человеку: «Смотрите, страх понятен, когда человек что-то нарушил. Но ведь в этой ситуации нарушили не вы, наоборот — ваши права нарушены. Если вы останетесь анонимным, у читателей появится повод думать, что вы тоже что-то не договариваете».

***

А какая точка зрения ближе вам? 

Читайте также. «Единственное, чем мы можем вам помочь, — рассказать вашу историю». Журналисты разбирают этические кейсы о близости с персонажами своих текстов

.