#блиц

«Процентах в двадцати они все же говорят. Эти двадцать процентов того стоят» Журналисты отвечают, как собраться с силами и, наконец, позвонить «плохому парню»

21 мая 2021
Бывает так, что долго-долго пишешь текст, собираешь фактуру, которая кому-то конкретному может не понравиться. И вот уже на финальном этапе подготовки материала понимаешь, что надо этому кому-то, кто у тебя в голове уже очень-очень стремный, звонить и задавать вопросы. Ты встаешь, завариваешь чай, садишься за ноутбук и вспоминаешь, что вышел новый эпизод твоего любимого сериала. А еще на кухне лампочка перегорела, и ты все забывал ее заменить.

Недавно мы с коллегами, работая над совместным проектом, обнаружили одну общую черту, о которой обычно вслух никто не говорит: никто из нас не любит звонить «плохим парням» и может прокрастинировать, оттягивая этот момент до последнего. Тогда мы решили спросить об этом региональных журналистов и узнать, как они относятся к звонкам, как настраиваются на неприятные разговоры и какие лайфхаки придумали для выхода из этой бесконечной истории.

Валерия Дульская, корреспондент портала 93.ru

Парадоксально для журналиста, но я не люблю говорить по телефону ни с кем. Будь моя воля, я бы вообще запретила разговаривать ртом, когда не видишь человека. Понятно, что по работе мне всё равно приходится постоянно звонить, и если я знаю, что человек на другом конце провода крайне неприятный, то долго откладываю разговор.

В итоге, когда редактор меня подергал энное количество раз, набираюсь мужества и звоню. Никаких секретных лайфхаков у меня нет. Ну, если ситуация совсем плачевная, могу пообещать сама себе какую-нибудь конфетку — такой способ тоже иногда работает.

Для меня во всех разговорах главное держать рядом диктофон или любым другим способом записывать слова собеседника. Потому что иногда ненависть к телефону заливает мне уши, и я пропускаю важные моменты.

У нас позавчера вынесли громкий приговор массажисту, на 12 лет отправили за то, что маме мальчика показался член. Вот мне вчера надо было позвонить подруге «потерпевших». Было очень сложно собраться, я уже заранее знала, что разговор будет мерзкий.

Изольда Дробина, собственный корреспондент «Новой» на Урале

Возможно, это изображение (1 человек)

Звоню всегда в конце, когда все собрала. Иногда такой человек наотрез отказывается общаться, иногда выдерживает паузу и отказывается. Процентах в 20 все же говорит. Вот эти 20% того стоят. Я стараюсь не относится с предубеждением к антигероям. Потому что иногда разговор может открыть совершенно новые факты.

У меня была ситуация, когда антигерой вдруг рассказывал и подтвердил документально такие вещи, что ситуация менялась полярно.

Если речь о насильнике, например, то мне всегда интересно с ним поговорить, ПОЧЕМУ? Но они почти никогда не общаются. Если о коррупционере, то прикрываются пресс-службой, но тут я с удовольствием надоедаю, чтобы заставить оправдываться. Собираю материал по коррупции, граничащей с мошенничеством в Уфе, всех жертв выслушала, на десерт оставила их главного врага. Она неожиданно легко согласилась говорить. Прекрасно выпили чаю, я задала корректно абсолютно все вопросы, которые по этой ситуации у меня были. Получила много ответов, пусть и лживых, но все же.

Или разговор с главврачом больницы, где умерла роженица. В этой истории тоже коррупция, которая привела к нищете роддома, это помимо непрофессионализма сотрудников. Врачу пришлось звонить в середине периода сбора информации, так как хотелось попасть еще и в больницу. Он минут 20 посылал меня нахер (в пресс-службу), попутно отвечая на мои вопросы, так что все получилось в лучшем виде. 

Если герой совсем гондон, раскачиваюсь долго, иногда 3-7 дней. Продумываю разговор, но звоню всегда веселым голосом. Мол, тут про вас такого наговорили, но я-то знаю, что люди бывают разные, и вряд ли вы такой гондон…

Набираю номер, «зажмурившись». Иногда выдыхаю, если на звонок не ответили. Но потом уже легче снова звонить, потому как вроде дорожка уже проторена и абонент знакомый.

Лайфхак один — понимание того, что текст должен быть взвешенным, поэтому должны быть все стороны, иначе нет доверия к этой публикации. Плюс я всегда говорю себе: мы все люди, и, возможно, мой звонок (возможность говорить) злодею даже более важен, чем мне.

Михаил Данилович, журналист «Четвертого сектора»

Возможно, это крупный план (один или несколько человек, верхняя одежда и улица)

Вообще это часть работы — звонить людям уже после встречи. Что-то уточнять, добирать. Это нормально. Скорее странно, если этого не происходит. Я изначально себя к этому готовлю, морально. И собеседнику говорю — ждите, буду вам звонить раз 15. Буду вам надоедать, зато буду уверен в том, что напишу. 

Звонить человеку, конечно, не хочется.

Наверное, подсознательно есть страх, что вся история сейчас может пойти по-другому. Но я вспоминаю про ещё больший страх — что что-то важное для истории выяснится уже после публикации. Вот это гораздо хуже.

Все остальное — по большому счёту фигня, так начинает казаться. Ну и ещё так себя настраиваю — ну позвоню, ну и что? Самое плохое, что может случиться— это меня пошлют, ну и пусть.

Марина Каримова, корреспондент портала ProUfu

Я таким часто звоню. Просто полдня собираюсь — пью чай, потом кофе, потом чай. Пытаюсь заранее понять их позицию. И уже вопрос задаю примерно так: здравствуйте, вас обидел тот, кого вы обидели? А звоню только настроившись услышать его позицию. Непросто это, да. О — отвращение.

Недавно звонила мерзкому депутату, который просто наврал с три короба и наговорил на статьи себе и мне вдобавок если я его опубликую, потом долго тянула не могла понять, как это вообще в текст вставить.

В итоге просто отсекла всякую дичь и все. Такие разговоры, кстати, иногда прикалывают. Люди начинают чушь нести и оскорблять тебя так, что как бы заранее понимаешь, это они на эмоции вышли и все, а значит действительно не правы.

Светлана Анохина, главный редактор портала DAPTAR

Возможно, это изображение (1 человек)

Мне вообще не сложно, я вообще не планирую эти разговоры. Есть такая игра «я — журналист». Я когда-то вела занятия у молодых журналистов и объясняла, что надо представить, что ты играешь, что на тебе маска журналиста. Даже если тебя послали в жопу или заехали по челюсти, это твой хлеб, твой материал. Тебя лично это не задевает. Ты сейчас в роли. Ничего страшного, если тебе хамят, ведь это не ты, а журналист. Ты на работе, на которой можешь играть.

Мне тяжелее с тем, чтобы не выражать свое отношение к спикеру, который мне не нравится. Не могу притворяться милой. С этим, конечно, сложно, с трудом справляюсь. Я тогда сразу говорю официальным тоном и предупреждаю, что мне нужны ответы на такие-то вопросы, чтобы грамотно составить материал.

Мария Роганова, корреспондент портала «Кострома.today»

Когда я обычно с такими людьми разговариваю, я стараюсь не показывать им своего отношения и разговаривать, несмотря ни на что. Если прям очень нужен комментарий, надо продемонстрировать человеку его значимость. На людей это очень сильно действует, даже если ты тоже бесишь. Если начинает оскорблять, надо спокойно выслушать, перевести тему и продолжить задавать вопросы. Надо постараться настроить себя так, будто он тебя не бесит. 

Обычно я стараюсь таким людям звонить сразу. Чем больше я тяну, тем больше себя накручиваю. Лучше позвонить сразу, тогда как будто гора с плеч падает.

Коллега, пожелавший остаться анонимным

Позвонить обычно весьма нелегко, но если есть дедлайн, бегу в магазин и пропускаю 100 грамм. Хипстеры, наверное, скажут про медитативные практики, но у меня только такой лайфхак.